Живопись для нас

Живопись для нас

Однако весьма настойчивая ритуализация новых светских торжеств, проявившаяся в том числе и в устойчивости (своего рода магической заданности) раз установившихся форм, а также в неприятии в праздничный контекст приватного развлекательного элемента, подчеркивает традиционалистский и уже в силу этого игровой характер отечественной культуры той поры и объясняет, почему праздники смогли занять в ней столь заметное место.

Усердием «штепных щеголей и щеголих», которые «надрывались, прыгая контрданс, и непринужденностью своею поддерживали веселость собрания», переливами итальянских арий, грандиозностью праздничных затей, бравурными звуками триумфальных труб новая светская российская культура возводилась в ранг национального sacruma - декларировалась и осуществлялась. И потому пульсирующая атмосфера праздничного, т. е. по природе ритуального веселья, сочетающего черты вакханалий и аполлонических игр, свободно выплескиваясь за событийные рамки конкретных торжеств, накладывает неповторимый отпечаток на образ русского XVIII века.

Нашу статью, посвященную в целом вопросам музыкальной культуры, мы начинаем тем не менее с разговора о живописи и хотим предуведомить читателя, чем именно это вызвано.

Живопись для нас в данном случае не столько самостоятельное искусство и даже не столько один из непременных компонентов практически любого развлечения или церемониала XVIII века, сколько -как говорят в судебных делопроизводствах - самый объективный из всех свидетелей. Тот очевидец, который словно бы под присягой излагает нам правду, всю правду и ничего, кроме правды. Излагает ее о музыке в целом, о конкретных частностях музыкальной жизни, об особенностях музыкального творчества и, наконец, беспристрастно свидетельствует об иерархическом месте музыки в ряду (или, если угодно, в кругу) других искусств, наук и ремесел.

12.12.2017