Камешек в огород Евреинова

Камешком в огород Евреинова служит заключительная часть статьи, где говорится об учено-дилетантских новшествах («старинный», «реконструктивный», живописно-архитектурный театр). По мнению Россова, все эти «отрасли» немыслимы без «изучения их теории уже по одному тому, что основаны на математических законах». Для театра же нужны «страсть и оргийность», а не «позитивные» театральные теории, режиссеры и актеры. Так искусство авангарда XX века, опирающееся, как известно, не только на эпатажные манифесты, но и развертывающее некие теоретические концепты, получило в России одного из первых своих проницательных критиков. Но Россова, разумеется, интересовали не новаторы, а любители и профессионалы.

Спустя год в другой статье «Федот, да не тот» он возвращается к теме: «Талант никогда не станет любительствовать, а весь, целиком, уйдет в свое призвание, бросив, забыв, отвергнув и претерпев для него все на свете. Сущность таланта состоит главным образом в идеалистическом представлении, движении внутреннего мира, никогда, конечно, не имеющих готовой определенной мерки. Сущность дилентантизм а-любительства основывается только на эмпиризме вещей, так или иначе определенных, закрепленных в известные предельные рамки». Природу этого «эмпиризма» («узко-субъективности») Россов за несколько лет до этого раскрыл в статье «Не в укор», где подмечено много верного о стремлении любителя к «самоигранию», к изображению во всем только самого себя. Профессионал же умеет растворить свою личность в личности изображаемого характера.

Об одних и тех же любителях (и профессионалах) говорят Евреинов и Россов? И да и нет. Можно было бы сказать, что правда где-то посередине, но правильнее сказать, что она заключена в каждом конкретном - во всем комплексе его социально-психологических и художественных установок - любителе, а не в некоем среднестатистическом персонаже, тем более что любительство было явлением весьма разнообразным. Но как раз в психологию любителя, в окружавший его бытовой контекст театральная периодика не заглядывала. Ей было недосуг, ибо она решала куда более эпохальную проблему: как приобщить к театру русского «мужичка» и близко не подпустить к нему охваченного «любительщиной» интеллигента, страдающего, как показали «Вехи», от своей беспочвенности и оказывающего деструктивное влияние на эту самую почву.

22.10.2017