Балаганы пушкинской поры

На повестку дня вставал актуальнейший вопрос построения гражданского общества с его спутницей (индикатором? провозвестницей?) массовой культурой, подгоняющей под фольклорные стереотипы «ученое» искусство, - а на верхних этажах общества как завороженные все говорили об «истинно-художественном» театре и прочих чистых материях. В разряд последних, кстати, попал и балаган. Ведь именно в это время стало модным ностальгически замечать, что ныне балаган уже не тот, а вот раньше... Известные воспоминания А. Бенуа - лучшее тому подтверждение. Раньше же говорили то же самое: в шестидесятые годы вспоминали балаганы пушкинской поры.

Схожие наблюдения - чем дальше, тем хуже - относились и к интеллигентскому любительскому театру 1900-1910-х годов. И здесь, как это будет показано, происходило снижение, профанирование и даже неосознанное поругание «высокого» искусства, с помощью чего только и могла произойти глобализация развлекательной культуры. Ведь главное ее умение заключено в паразитировании - будь то на теле «учено-артистического» искусства, фольклора (фольклоризм) или, что проявляется позже, субкультур (рок, например), и она уже умеет раскрепостить личность. Это пушкинского Сальери не смешит «фигляр презренный», но когда с профессиональной точки зрения беспомощные представления собирают полные залы, то значит в арбитры себе дилетанты заполучают людей, которых «фигляр презренный» забавляет, ведь «он, как ты и я». Легкость самоидентификации - это и есть даруемая развлечением свобода личности как безусловная ценность демократического общества. Театральных критиков волновала совсем другая проблема: как оградить «высокое» искусство сцены от фиглярства любителей.

В 1910-е годы старейшим в Москве считался Московский кружок любителей сценического искусства. Он имел зарегистрированный устав, ежегодно готовил до десяти премьер (называемых «исполнительными собраниями»), последние годы им руководил артист Малого театра

29.04.2017