Варфоломей ищет уединения

Варфоломей ищет уединения

И вот благоразумный отрок принимает все меры, чтобы оградить себя от их воздействия, и пресекает все пути, которыми они обыкли находить доступ к сердцу человека. Так, прежде всего он совершенно уклоняется от детских игр, шуток, смеха и пустословия, помня, что тлят обычаи благи беседы злы, и что со строптивым легко можно и самому развратиться». Варфоломей постоянно ищет уединения, никогда не смеется, но лишь сдержанно улыбается, часто серьезен и плачет.

К учению русские святые могли относится по-разному: некоторые учатся и способны к наукам, другие - нет (такое же амбивалентное отношение к учению свойственно вообще древней агиографии: Антоний Великий не учился, а Иоанн Златоуст и Евфимий были усердными учениками. Вряд ли можно согласиться с Г. Федотовым, с его утверждением о том, что на Руси превалировало положительное отношение к наукам, «пресекая с самого начала... соблазн аскетического отвержения культуры». Эта амбивалентность отношения к учению в древнерусском сознании видна и на примере Сергия Радонежского. Мальчик долго не мог обучиться грамоте. Лишь после одной чудесной встречи он стал читать, и сразу быстро и без запинки. Интересно, что Никон, составивший житие преп. Сергия, комментирует этот мотив во вполне средневековом духе: «Наши предки не знали и не любили читать какие-либо книги светского содержания; жития святых, святоотеческие писания, разные Палеи, сборники, летописные сказания о минувших судьбах русской земли - вот книги, которые были любимым чтением того времени». Разумеется, если истина одна и человек может только приближаться к ней - а именно таково средневековое отношение к истине, - зачем же сотни книг? В принципе, достаточно всю жизнь читать и перечитывать одну - Библию.

20.09.2017