Прямая связь с ритуальным смехом

Таким образом, между поколениями снималось накопившееся напряжение. Наконец, во время масленицы утихали все ссоры, а если между людьми существовали конфликты, то они были обязаны помириться и попросить друг у друга прощения. Своей близостью «золотому веку» не только масленица, но и праздник вообще обязан тем, что в этот период на время упразднялась жесткость социальной иерархии, люди оказывались равными друг другу или даже менялись местами в социальной иерархии, что закреплялось в игровых обрядах. Так, обращаясь к праздникам, устраиваемых в честь Сатурна в Древнем Риме (сатурналиям), А. Лосев отмечал, что на нем предполагалось уравнение рабов с хозяевами. В праздничные дни, например, не рабы обслуживали хозяев, а хозяева рабов.

Но вернемся к балаганам. Помимо прямой связи с ритуальным смехом, исключительным изобилием, обжорством, нивелированием социальной дистанции и другими рудиментами архаических слоев народного менталитета, у «балаганной культуры» есть еще одно важное свойство, нередко становившееся поводом для ее жесткой критики. В литературе о балаганах мы сталкиваемся не просто с поверхностным, но с модернизированной иронией по поводу балагана из-за несоответствия его представлений структуре более поздних литературных и театральных форм повествования. В соответствии с ними, в частности, от балаганного представления обычно требуют обязательного сюжета. Между тем, например, в серии пантомим-арлекинад, представленных в балаганах Лемана, вообще не было сюжета. Смысл зрелища переносился на превращения (например, управителя в осла, крестьянской избы в модную лавку, камня в коня и т. д.). Не случайно удачливого балаганного предпринимателя упрекали в том, что в его представлениях множество перемен декораций, превращений, но нет сюжета. Между тем пантомима Лемана демонстрировала универсальный признак балагана, связанный с его принципиальным неприятием сюжета.

12.12.2017