Эклектичный Петергоф

Император застраивал эклектичный Петергоф и руководил постройкой всякой караульни в России. Он любил играть в оловянных солдатиков и с помощью армейских строевых команд сочинял либретто балетов, а спустя четверть века после Бородинской битвы организовал там еще одно сражение, которое, разумеется, выиграл у Наполеона. Так и у Пруткова интимное, альбомное послание «К М. П.» превращается в «К Месту Печали». Парнас, утрированно одомашненный и гиперболично огосударствленный, равно смешон и алогичен за его границами уже потому, что серьезен изнутри.

При всей укорененности кружка создателей Козьмы Пруткова в традиции «домашней» литературы он имел существенное отличие, ибо принял экспонирующий характер, начав знакомить широкую читательскую аудиторию с результатами своего интимно-балаганного творчества.

Среди ближайших предшественников прежде всего нужно указать на И. П. Мятлева - лидера салона А. О. Смирновой-Россет. Для Пушкина, Жуковского, Вяземского галиматья в этом аристократическом салоне воспринималась как напоминание об арзамасских протоколах, для Мятлева же литературные нонсенсы явились заново, как таковые. Исследовательница его творчества В. Голицына пишет: «И если старые арзамасцы (литераторы-профессионалы) обманывались в салоне Смирновой мелочами (прозвищами, данными Александрой Осиповной: Искра, Бычок и др.), забывая о литературной направленности, то для Мятлева галиматья выступает как принципиальный отказ от какого-либо профессионального мастерства, которое заменяется лицом, носителем галиматьи».

В стихотворении «Ей» Мятлев импровизирует:

Как шестикрылый серафим, Как непорочный житель рая, Ты улыбаешься моим Стихам, бессмыслицам моим.

24.07.2017