Бесцельно-аристократическая легкость

Эта бесцельно-аристократическая легкость прежде всего характеризовала так называемую «домашнюю литературу», предназначавшуюся для ограниченного круга читателей или слушателей, объединенных общностью предварительного знания, жаргона, системой принятых ритуалов, наличием своих кумиров и постоянных объектов насмешек. Литература такого рода поистине необозрима; кроме арзамасских протоколов сюда можно отнести дружескую переписку, пьесы для домашней сцены, альбомную поэзию, разного рода стихотворные развлечения (буриме, шарады), стихи на случай (пригласительные записки, надписи к рисункам). И все должно быть обязательно забавным, смешным, остроумным. Не менее важны для этой культуры моменты импровизации и театрализации поведения.

Известный острослов и писатель пушкинского времени А. А. Перовский (Антоний Погорельский), дядя А. К. Толстого, однажды уверил сослуживца П. А. Вяземского, что он великий магистр масонской ложи, и своей волей причислил его к ней, проведя через разные испытания и наконец заставив расписаться в том, что он «бобра не убил». В другой раз он написал «Амфигури» - веселую нелепицу, начинавшуюся так:

Авдул-визирь

На лбу пузырь

И холит и лелеет;

А Палий сын,

Взяв апельсин,

Желаньем пламенеет... и около дюжины таких куплетов отнес ректору Московского университета Антонскому, председателю Общества любителей словесности, с предложением прочесть их на первом же заседании.

При всей непредсказуемости театрального поведения и литературы здесь есть свои традиции и определенного рода заповеди: не выпускай в свет и не пиши серьезно о том, что можно и должно описать смешно.

28.04.2017