Справедливость наблюдений де Кюстина

Не нужно думать, однако, что подобное впечатление могли производить лишь провинциальные балы. Совершенно аналогичное ощущение оставалось у некоторых иностранцев от столичных великосветских балов. Маркиз де Кюстин, например, совершенно покоренный «рамой» бала - богатством и изысканностью украшений залы, картинами, цветами, морем света и даже отдавший дань яркой и богатой костюмировке собравшихся, писал: «Танец, который чаще всего встречается в этой стране на великосветских балах, не нарушает обычного течения мыслей танцующих. Это размеренная, согласованная с ритмом музыки прогулка кавалера об руку со своей дамой. Сотни пар следует одна за другой в торжественной процессии через необозримые залы всего дворца. Бесконечная лента вьется из одного зала в другой, через галереи и коридоры, куда влечет ее возглавляющий шествие властелин. Это называется: «танцевать полонез». Раз посмотреть этот танец, быть может, и занятно, но для людей, обязанных всю жизнь так танцевать, бал должен превращаться в наказание». Трудно оценить справедливость наблюдений де Кюстина, но не заметить симметричности его позиции и позиции столичного обозревателя смоленского бала нельзя: оба они оценивают увиденное, исходя из совершенно иных норм, совершенно иной модели бала, чем тот, на котором они присутствовали. Причем описание обоих балов в основных чертах совпадает практически полностью. Эта бальная церемония - символическое отражение торжества абсолютной монархии, своего рода «светская служба», возглавляемая монархом и посвященная ему. Не случайно на такие балы даже дамы должны были одевать ордена (что полагалось делать еще в трех случаях: на заупокойной службе по чинам императорской фамилии, освящении храмов и торжествах по случаю наиболее крупных церковных праздников). И показательно, что появление столичного скрипача в Смоленске вызвало к жизни тип придворно-церемониального бала, который еще с петровских ассамблей открывался подобным танцем.

19.08.2017