Профессиональный танцмейстер

Профессиональный танцмейстер

Профессиональный танцмейстер как человек, фактически дирижировавший бальной культурой, ускорял ее артизацию. Танец из упражнения, науки превращается на протяжении XVIII века в искусство грациозности, ради совершенства в котором человек должен изучить фехтование, где голова, корпус, руки и ноги находятся в быстром согласованном движении, упражняться на каком-либо музыкальном инструменте, чтобы лучше понимать музыку и «каданс», иметь достаточный запас впечатлений от изобразительного искусства, которое демонстрирует различные благородные позы и соответствующие им выражения лица, «слепить» себе тело: «вдавать в себя совершенно талию, от чего произойдет игра корпуса», и, если корпус не соответствует общепринятой (читай: заданной цехом танцмейстеров) норм, использовать корсет.

При весьма широком распространении и высоком социальном статусе государственных и частных празднеств бальная культура на протяжении почти всего XVIII века имела весьма двусмысленный статус, что, по-видимому, отражает латентное отрицательное отношение к балу массового сознания. Некоторые исторические факты позволяют высказать предположение, что подсознательное отношение к балу в российском менталитете в этот период было скорее негативным.

Дело здесь не в известных актах террора против уже упоминавшегося маскарадного дома Дж. Локателли. Ситуация, вероятно, более глубинна и сложна. С. Аверинцев в статье о смехе в русской культуре, отметив, что смех у русских обычно рифмуется со словом «грех», констатировал: «Уникальна энергия, с которой (русский. - Е. Д.) язык связует «беса» и «шутку», «грех» и «смех». Смеяться, когда нельзя, - переживание куда более острое, даже оргиастическое, нежели смеяться, когда можно... Любое разрешение, любое «можно», касающееся смеха, для русского сознания остается не вполне убедительным». В приведенном тонком наблюдении отражено одно из крайне интересных культурных явлений: реализуемое с общего одобрения действие в своем подтексте, в следах глубинных слоев сознания оценивается как нарушение традиционного табу. Иными словами, социальная норма выступает как культурная аномия.

22.10.2017