Остроумное построение повествования

Остроумное построение повествования

Остроумное построение повествования очень часто достигается путем неожиданных сравнений, которые особенно наглядно показывают, что Крылов ищет выразительности не столько в отдельных экспрессивно окрашенных языковых единицах, сколько в приемах организации текста: «простолюдимов ослепляло золото, жемчуг и каменья, коих было более, нежели орфографических ошибок в наших новых писателях»; «в Каибов век была такая мода на чудеса, как ныне на Агинские шляпки, и тот дом, в котором не случалось в неделю по крайней мере два чуда, был так же смешон, как ныне дом, где не играют в карты», «он был по колено в грязи и отовсюду окружен лужами, как Англия океаном»62 и мн. др.

Крылов стремился к унификации и универсализации литературного языка и на этом пути (особенно в повествовательной прозе) достиг немалых успехов. Он показал, что литературный язык может быть богатым и выразительным, легким и изящным, оставаясь на почве национально-русских традиций.

Особое место в истории русского литературного языка принадлежит языку «Путешествия из Петербурга в Москву» А. Н. Радищева. Его оценки в специальной литературе разноречивы; высказывались мнения, что у Радищева соединены три стиля классицизма в одном переплете63 или что язык Радищева представляет собой «яркую вспышку церковнославянского языка в русской прозе XVIII в.»64 Но еще в дореволюционное время наиболее внимательные исследователи утверждали, что «ни в каких других произведениях XVIII века не чувствуется такого биения слова, такой жизни языка, как у Радищева»65. Особенности языка книги Радищева нельзя правильно оценить, не определив специфики содержания и формы «Путешествия из Петербурга в Москву». Если Карамзин, заканчивая «Письма русского путешественника», восклицает: «...вот зеркало души моей в течение месяцев!», то Радищев в посвящении к «Путешествию» пишет: «Я взглянул окрест меня - душа моя страданиями человечества стала». Радищев преобразует жанр путешествия.

29.06.2017