Выдвинутые и мотивированные

Первая: язык славянской, у нас есть язык церковной; а сия книга мирская. Другая: язык славянской в нынешнем веке у нас очень темен, и многая его наши читая неразумеют; а сия книга есть СЛАДКИЯ ЛЮБВИ, того ради всем должна быть вразумителна. Третия: ...язык славянской ныне жесток моим ушам слышится».

Выдвинутые и мотивированные В. К. Тредиаковским два важнейшие взаимосвязанные и взаимообусловленные теоретические положения: 1) отказ от «славянского» языка во всех сферах, кроме церковной, 2) ориентация на разговорный язык, на «живое употребление» как основу литературного языка - отражали объективный процесс развития русского литературного языка и были для своего времени прогрессивными. Правда, Тредиаковский предлагал ориентироваться лишь на разговорный язык «благородного сословия» (Речь «О чистоте российского языка», 1735; «Разговор об ортографии», 1748), но принципиальное значение призыва писать «самым простым русским словом, то есть каковым мы меж собой говорим» было очень велико. К сожалению, прогрессивные теоретические установки не получили в ранних литературных произведениях Тредиаковского достаточно совершенного практического воплощения.

В этом отношении больших успехов достиг А. Д. Кантемир. На основе теоретических установок классицизма, предусматривающих соответствие жанра и стиля литературного произведения, он в своих стихотворных сатирах сделал существенные практические шаги в упорядочении русского литературного языка. Кантемир рассматривал сатиру как жанр, требующий «низкого» стиля. В соответствии с этим он довольно смело вводит в текст своих сатир просторечие (например, в сатире «Филарет и Евгений»: грозно соплешь, докука, заторопев, похлебство, пожитки, гнусна бабья рожа, плюет на то, потрись на оселку, в рот куски управляет, как свинье узда и др.). Однако Кантемир соблюдает меру в употреблении просторечия. Средства разговорного языка подвергаются в его сатирах определенному отбору и упорядочению.

29.06.2017