Деятели русской культуры

Деятели русской культуры XVIII в. были высокообразованными людьми, хорошо знали западноевропейскую литературу, популярные на Западе филологические теории. Естественно, что в России выдвигались «языковые программы», которые можно возвести к тем или иным западноевропейским источникам. Но из этого, конечно, не вытекает, что создатели русских «языковых программ» были всего лишь эпигонами, что они пытались перенести в Россию западноевропейскую языковую ситуацию и т. п. Каждая «языковая программа» соотносится с объективной языковой действительностью, с реальными процессами развития языка. Поэтому на первое место выдвигается не вопрос о возможном заимствовании или о самобытности той или иной «языковой программы», а вопрос о том, отражает «языковая программа» объективные закономерности развития языка, способствует их полному и всестороннему проявлению, или нет. «Убеждения же и вкусы самого писателя в области языка, его склонность к тем или иным «принципам» сами по себе, вне историко-литературного контекста, не имеют никакого значения», - писал Г. О. Винокур. Отсюда следует, что история языка не может и не должна механически отождествляться с историей филологических теорий, «языковых программ». Изучение высказываний писателей и ученых о языке вне их соотнесенности с практикой языкового употребления не может дать реальной картины функционирования и развития языка в ту или иную эпоху.

Одним из первых теоретиков развития русского литературного языка в XVIII в. был В. К. Тредиаковский. В 1730 г. он опубликовал перевод романа П. Тальмана «Езда в остров любви» и в обращении «К читателю» сделал такие разъяснения: «На меня, прошу вас покорно, неизволте погневаться, (буде вы еще глубокословныя держитесь славеищизны) что я оную не славянским языком перевел, но почти самым простым русским словом, то есть каковым мы меж собой говорим. Сие я учинил следующих ради причин.

21.10.2017