Этап в развитии творчества Карамзина

Таким «новым словом» было в повести самоубийство героини. Русская публика, привыкшая в старых романах к утешительным развязкам в виде свадеб, поверившая, что добродетель всегда награждается, а порок наказывается, впервые в этой повести встретилась с горькой правдой жизни».

В повести «Наталья, боярская дочь» Карамзин напоминает читателю те времена, «когда русские были русскими, когда они в собственное свое платье наряжались, ходили своею походкою, жили по своему обычаю, говорили своим языком и по своему сердцу, то есть говорили, как думали...» А показ государственной гуманности и справедливости в недавнем прошлом России, где и царь, и его приближенный прежде всего заботились о «благе общественном», мог восприниматься укором правлению Екатерины II и окружавшим ее фаворитам.

Следующий этап в развитии творчества Карамзина связан с созданием предромантических повестей. Это было отражением душевного кризиса, который был вызван известием о переходе якобинцев для защиты революционных завоеваний во Франции к методу террора. О своем состоянии Карамзин поведал в августовском письме 1793 г. своему другу И. И. Дмитриеву: «Ужасные происшествия Европы волнуют всю душу мою... Мысль о разрушаемых городах и погибели людей везде теснит мое сердце». Несколько позже он снова выскажет свое разочарование в «веке просвещения» (в альманахе «Аглая» в 1795 г.): «Век просвещения! Я не узнаю тебя - в крови и пламени не узнаю тебя - среди убийств и разрушения не узнаю тебя!» И хотя все еще сохранена вера в «доброе мнение» о человечестве, в то, что «просвещение всегда благотворно», в союзники к разуму уже призывается «провидение».

В «Острове Борнгольме» и «Сиерре-Морене» предромантическое восприятие действительности оказалось определяющим. Обе повести Н. М. Карамзина являются как бы художественной иллюстрацией к взглядам автора на человеческие страсти («Страсти в своих границах благодетельны, вне границ - пагубны»).

23.10.2017