Сдвиги в русской науке

Сдвиги в русской науке

Для утверждения русского научного языка требовалась предварительная работа по созданию русской научной и научно-технической терминологии. Ее выработка - во многом заслуга ученых середины и второй половины XVIII в., прежде всего М. В. Ломоносова. Объем работы был велик: один Н. Озерецковский внес в ботанику несколько сот русских названий растений.

В ту пору приходилось отстаивать не только возможности русского языка в области науки, но и доказывать способность русского народа к научному творчеству. В числе аргументов противники русской науки использовали соображения об избранности отдельных народов, о больших потенциях наций, вступивших ранее на путь цивилизации. Этим соображениям «можно бы было поверить, - писал философ-просветитель Я. П. Козельский, - ежели знание наук было наследное добро, но понеже оно приобретается трудами и прилежанием многих лет, так все равно, кажется, что во Франции или в Татарии родиться, ежели надобно доходить до хорошего знания наук прилежными трудами многих лет» 19. Людей русской науки вдохновляли строки Ломоносова:

Может ли наука существовать на русском языке, способен ли русский народ дать ученых, равноценных иноземным? С годами эти вопросы утратили свой смысл. Россия присоединилась к ускоряющемуся бегу мировой науки.

XVIII век по-своему осознавал, что человеческое познание - это ускоряющийся процесс. Лавинообразное приращение знаний ощущалось тогда почти так же, как и в наше время. Характеризуя прогресс науки, участник 2-й Камчатской экспедиции С. Малыгин писал: «Сложивши старое с новым, оное (старое. - Н. У.), без сомненья, за азбуку покажется. Нет той науки и ведения, которое бы ныне сие не могло твердо доказать».

Сдвиги в русской науке усиливали это чувство и убеждали, что «человеческое познание более сделало приращение в один наш век, нежели во все ему предследовавшие», что «науки как в великих открытиях, так и в приложениях их... более успели в последние сто лет, нежели во всю древность».

22.07.2017