Выявленные источники

О последствиях этого пожара Тредиаковский подробно сообщал в письме к Делилю, жившему тогда во Франции: «Весь мой дом с маленькой библиотекой и бумагами, с платьем, бельем, тряпьем, провизией, деньгами, драгоценностями и кухонной утварью обратился в пепел, в прах, особенно же печалит сердце мое Роллеп, несравненный Роллеп, перевод которого (его «Древней истории») я имел счастье окончить накануне вечером».46

В 1749 г. Тредиаковский погорел еще раз.47 До конца дней его одолевали долги, невзгоды и болезни. Сохранилось немало донесений Тредиаковского в академическую Канцелярию, подобных тому, в котором он сообщал, что у пего «нет ни полушки в доме, пи сухаря хлеба, ни дров полена».48 Трудно сказать, сумел он в таких суровых жизненных обстоятельствах заново собрать хорошую домашнюю библиотеку или нет. Пока что не найдено ни одной книги, принадлежавшей ему. Современным исследователям известны лишь немногочисленные корректурные экземпляры публикаций Тредиаковского с авторской правкой,49 а также книга, которую он подарил в 1741 г. одному из своих бывших однокашников по академической гимназии.

Выявленные источники позволяют нам подробно проанализировать книжное собрание выдающегося русского ученого Дмитрия Ивановича Виноградова (1720-1758), которому целиком принадлежит заслуга создания отечественного фарфора. Изобретение русского «порцелина» было поистине большим научным открытием: оно явилось результатом серьезных изысканий, многочисленных химических и физических экспериментов. Современники Виноградова не имели возможности по достоинству оценить его самобытный талант. При жизни ученого о его работе преднамеренно умалчивали: все, что было связано с созданием русского фарфора, держалось в строгой тайне. После кончины Виноградова его имя было надолго предано забвению. Лишь сравнительно недавно историки и искусствоведы приступили к изучению жизненного пути и творческого наследия первого русского фарфориста.

25.06.2017