Противопоставление художественных принципов

Противопоставление художественных принципов Чулкова эстетике классицизма явно просматривается и в его романе «Пригожая повариха, или Похождения развратной женщины». Судьба Мартоны, ее «падение» зависит от обстоятельств, понимаемых автором как цепь случайностей («Я держалась всегда такого мнения, что все в свете непостоянно»), когда «фортуна» не всегда увенчивает достойного («Счастье никому не дает отчету в своих делах, вольно ему пожаловать и осла губернатором, а филина произвести в воеводские товарищи»).

Героине романа надо выжить любой ценой, а для этого этическое начало было бы только помехой. «Добродетель мне была и издали незнакома», - говорит о себе Мартона. Чулкову важно, чтобы читатель понял его героиню, а уже затем дал ей оценку («увидит свет, увидев разберет: а разобрав и взвеси мои дела, пускай наименует меня, какою он изволит»).

Сюжетная линия «Пригожей поварихи» близка европейскому нравоописательному авантюрному («Моль Флендерс» Дефо, «Манон Леско» Прево) и «плутовскому» («Жиль Блас» Лесажа) роману.

«Исповедальная» форма «Пригожей поварихи» носит внешний характер, проявляясь лишь в безграничной откровенности Мартоны, и не используется писателем ни для облегчения ее души, ни тем более для назидания читателя. Автор не преследует цели глубоко раскрыть психологию героини, его больше интересует ее судьба как женщины из демократических слоев, не получившей нравственного воспитания, но чистой от природы, столкнувшейся с «низменным» бытом общества и не устоявшей на «стезе добродетели». Мартона быстро усвоила, что «богатство рождает честь», а каким путем достигается богатство - это уже не имеет никакого значения.

На пути создания индивидуального характера в его конкретности Чулков добивается определенных успехов, сосредоточивая свое внимание (из двух начал в человеческой природе - разумного и эмоционального) на изображении страстей.

20.09.2017