«Пересмешник, или Славянские сказки»

Поэму Майкова отличает связь с сатирической русской литературой XVII в. и устным народным творчеством (с «жартами» о лукавых женах, с мотивами повести о Фроле Скобееве и др.; с былинным «стилем» в описании кулачного боя, с народной песней в описании одежды Вакха; используются образы народных сказок, пословичный фонд). Майков допускает сочетание различных лексических пластов - от высоких славянизмов до просторечия и диалектизмов.

В литературный процесс в последней трети века начинают включаться «третьесословные», «мелкотравчатые» (как называл себя М. Д. Чулков) писатели. Характерно, что сам Чулков подчеркнуто афиширует свое недворянское происхождение и материальную скудность («Дому я не имею, хозяином не слыхал от рождения и, может быть, до самой смерти не буду иметь сего названия»). Эстетические установки этих писателей в ряде случаев были направлены против художественных принципов классицизма.

В «Стихах на Семик» (1769) Чулков, хотя и в шутливой форме, производит «переоценку ценностей» классицизма. По его «тарифу» самым дешевым жанром оказывается ода, да и остальные жанры недорого стоят:

В качестве прозаика Чулков начал свою деятельность выпуском сборника «Пересмешник, или Славянские сказки» (Ч. I-IV, 1766-1768), близкого к авантюрно-волшебной рукописной повести XVII - начала XVIII в. В этом направлении он был поддержан М. И. Поповым и позже В. А. Левшиным. Принято считать, что эти писатели впервые проявили сознательный интерес к «народности» в литературе. Примечательно также то, что Чулков опирается на жанр занимательного, приключенческого романа, отвергнутого поэтикой классицизма. В «Пересмешник» наряду с развлекательными новеллами, фантастическими рассказами, с идеализацией славянской старины, с собранием «слов и речей» включены и жанровые образования типа плутовской повести («Сказка о рождении тафтяной мушки»).

25.06.2017