Признаки дикой вольности

Если же государь нарушает законы и допускает «неправосудие», то народ не только не обязан ему повиноваться, но должен судить его и притом строже, чем обычного преступника.

Весьма показательно, что это важное положение Радищев развернул в своей статье «Письмо другу, жительствующему в Тобольске» (1789) на примере правления Петра Великого. Преобразования Петра он оценивал очень высоко, отмечая, что именно он «дал первым стремление столь обширной громаде» России, что он был «мужем необыкновенным» и «название великого заслужил правильно». Но одновременно с этим Радищев увидел и другую сторону деятельности «обновителя России»: в его царствование народ «был объемлем ужасом беспредельной самодержавной власти», так как Петр «истребил последние признаки дикой вольности своего отечества». А ведь он мог бы «славнее быть» и отечество наше высоко «вознести», писал Радищев, если бы «утверждал вольность частную». Мог бы, но, с горечью замечает Радищев, «нет и до скончания мира примера, может быть, не будет, чтобы царь упустил добровольно что либо из совея власти седей на престоле».

Радищев активно включился в обсуждение одной из центральных проблем русской общественно-политической мысли этого времени - проблемы воспитания добродетельного и благородного гражданина-патриота.

Екатерина II, ее окружение выдвигали идею «образцового послушания» народа, отождествляя личность государя и государство. Это определило программу и деятельность официальной литературы, всего консервативного направления общественной мысли, представленного трудами самой императрицы, Бецкого, Сумарокова, Хераскова и др. Просветители же проповедовали необходимость воспитания высокообразованных, высоконравственных, трудолюбивых граждан - «истинных сынов Отечества», которые своей активной деятельностью будут содействовать развитию государства, борьбе со злом. (У большинства просветителей государство в свете принципов общественного договора отождествлялось с обществом, а не с Екатериной II.)

30.04.2017