Пророчество Радищева

Пусть в залах Петербургской Академии Художеств видим мы свою историю в картинах; но во Владимире и Киеве хочу видеть памятники геройской жертвы, которою их жители прославили себя в тринадцатом веке». Патриотический характер задачи, ставившейся Карамзиным, несомненен. Но в ту эпоху памятников, посвященных героическим событиям русской истории, еще не появилось.

Значение XVIII в. в развитии русской исторической мысли определяется как тем, что в этот период увеличилась масса информации о прошлом, так и тем, что существенно изменились методы ее интерпретации - они становились научными. Конечно, научный подход к изучению истории был характерен лишь для определенного, весьма узкого круга образованных людей этого времени. Но к концу XVIII столетия русская историческая наука уже не была оторванной от исторической мысли в целом (в широком ее понимании), напротив, она активно способствовала формированию общего историзма мышления, его развитию в области литературы, искусства и т. д. Просветительство XVIII столетия, далеко не всегда последовательное в научном отношении, довольно ясно поставило вопрос об изучении исторических закономерностей как основы для суждения о будущем.

Поистине «наглядным и фундаментальным проявлением начавшегося в России процесса формирования историзма» в мышлении было великое пророчество Радищева о народной революции, подчеркивавшего: «Не мечта сие, но взор проницает густую завесу времени, от очей наших будущее скрывающую; я зрю сквозь целое столетие». Но вывод гениального русского мыслителя еще не был собственно научным предвидением, основанным на скрупулезном анализе исторических фактов и выделении закономерностей развития общества. И это понятно: подлинно научные обобщения всегда опираются на твердый фундамент фактов, взятых в совокупности, в их взаимосвязи. XVIII век не дал в распоряжение исследователей такого фундамента как в отношении новейшей истории, так и истории более древней.

23.10.2017