Уровень знаний об истории

Такое указание не было только декларацией: в примечаниях к тексту поэмы Херасков давал пояснения исторических терминов («опричник», «рында», «избранная Дума» и т. п.) и ссылки на использованные источники 17°. Пример Хераскова - не единичный. Екатерина II свою пьесу «из жизни Рюрика» называла «историческим представлением», а второму ее изданию был предпослан целый исторический комментарий И. Болтина, где доказывалось, что «бытия ни внешними историками не отвергаются, ни посредственным происшествиям в летописях не противоречат». Даже в первой четверти XIX в. поэт и драматург В. А. Озеров, вложив в уста одного из персонажей «Дмитрия Донского» фразу: «С Мамаем девять орд и семьдесят князей», счел нужным сделать осторожное примечание: «по истории Штриттера».

Уровень знаний об истории к XIX в. уже требовал от произведений, посвященных прошлому, определенной историзации повествования. Недаром в дальнейшем одним из основных вопросов литературной критики исторических романов, пьес и т. п. стал вопрос о соответствии изображаемого «духу времени». Естественно, что в XVIII в. такой подход только начинал свою жизнь173.

Историческая тема в 60-90-х годах заняла значительное место в русском изобразительном искусстве. В речи на открытии Академии художеств в 1764 г. А. П. Сумароков указывал: «Первая должность» художников и скульпторов - «изображать Истории своего отечества и лица великих в оном людей... Сие многое подает потомству в Истории просвещение...»174 Конечно, для реализации этой программы, предлагавшейся для художественного воплощения Академией Художеств в

60-70-х годах, часто брались сюжеты из русской истории («Убиение Аскольда и Дира Олегом», «Заключение мира с греческими царями»,. «Владимир и Рогнеда» и др.). Известно и то, что при разработке этих тем использовались совершенно определенные исторические источники и литература («Синопсис», труды Ломоносова, Щербатова), а А. Лосенко, работая над «Владимиром и Рогнедой», изучал «Летопись Нестерову» 175.

20.09.2017