Работы Ф. Г. Дильтея

Для передовых историков второй половины XVIII в. использование таких книг как учебных казалось анахронизмом. А. Л. Шлецер писал об истории Г. Кранца: «Это жалкое сочинение употреблялось в гимназии, но мог ли я им воспользоваться? Предо мною были три молодые графа (дети графа Разумовского. - Д. Ш.), которые уже носили мундир: мог ли я им говорить о шести днях творения, об адамовом ребре, об Исавовом блюде чечевицы и проч.?»

Работы Ф. Г. Дильтея, использовавшего труды Манкиева, Ломоносова и Щербатова и построенные в форме катехизиса, все же давали ответы на вопросы: «Кто ввел веру Христианскую в Россию?», «Кто были законодатели в России?» и даже «Какие авторы писали о России?» (в этом «историографическом обзоре» упоминалось около 30 авторов - от Нестора до Сумарокова и Вольтера). При этом подчеркивалась необходимость изучения «закона божьего» и лояльность автора-иностранца к России, ибо, как указывал Дильтей, родители молодых дворян «имеют причину сомневаться, чтоб История, которой обучают их детей, не была против их закону, или против правления, или против честности нравов, который полезнее молодому дворянину, нежели великое знание». Средневековый принцип обучения, утверждавший превосходство воспитанности над знанием, в какой-то мере еще давал себя знать в отношении преподавания. Назначение истории даже в последней четверти XVIII в. виделось в «исправлении нравов приведением чрез добрые примеры к добродетели».

И все-таки новые явления в преподавании истории имели место. Расширился круг обучавшихся. Появились отечественные учебные пособия как по русской, так и по всеобщей истории. Передовая историко-педагогическая мысль начинала выходить не только из средневековых исторических схем, но и за пределы преимущественно политической истории, обращая внимание и на внутреннюю жизнь народа. Конечно, это не колебало общих основ преподавания истории в духе преданности самодержавию и убежденной религиозности.

23.06.2017