Лингвистический анализ

Приведенные примеры вовсе не означают возможности открытой фальсификации источников, «изобретения» летописных известий и т. п., тем более что во второй половине XVIII в. обнаружилась и тенденция к передаче текста «слово в слово». М. М. Щербатов, поместивший в своей «Истории Российской» значительное количество актов в вольном изложении, начиная с пятого тома «для вящей верности» приводит их текст дословно95.

Усложнялся и арсенал источниковедческих приемов. К татищевским критериям достоверности прибавился критерий возможности осуществления того или иного события в данных конкретных условиях, что в какой-то мере предвосхищало постановку вопроса о соответствии источника «духу времени» в историографии первой половины XIX в.

Больше внимания историки второй половины XVIII в. стали уделять палеографическим наблюдениям. Для них уже очень важными оказывались писчий материал (бумага или пергамент), размер листов, написание, наличие владельческих записей и т. д. Скрупулезно отмечалось, написана рукопись уставом или другими почерками, «с юсами» она (признак древности, по тогдашним понятиям) или нет, «писана одною рукою» или несколькими и т. п. Наиболее подготовленные о источниковедческом отношении исследователи (М. М. Щербатов и др.) обращали внимание и на «наречие» рукописи, считая возможным определить по нему ее региональную принадлежность.

Лингвистический анализ, ставший неотъемлемым элементом исторического изучения, во многом способствовал успехам в разработке исторической терминологии. Если еще в «Истории Российской» Татищева не обходилось без курьезов, вроде появления в Древней Руси «городничих», то к концу века подобные ошибки стали довольно редкими. Естественно, определенная модернизация в понимании исторических терминов сохранялась (Ф. Эмин указывал, что посадники «были то же, что ныне Губернаторы», а И. Н. Болтин рассматривал стольников как «вид Камеръюнкеров»).

20.08.2017