Принципиальная постановка вопроса

К вопросу об оценке «предосудительности для России» диссертации Миллера Ломоносов подходил с позиции ученого, глубоко убежденного в патриотическом назначении исторических сочинений, считая, что речь «господину Миллеру для чести России и Академии и для побуждения российского народа на любовь к наукам сочинить было велено...». «Я не требую панегирика, - отмечал Ломоносов, - но утверждаю, что нетерпимы явные противоречия, оскорбительные для славянского племени».

Принципиальная постановка вопроса о нетерпимости фальсификации истории русского народа была явлением замечательным не только с точки зрения развития общественно-политической мысли, но и свидетельствовала о расширении взгляда на проблематику истории. Для Ломоносова речь шла не столько об истории самодержавия, сколько об истории народа. Впоследствии он сформулировал задачу истории как «преходящими трудами дать бессмертие множеству народа». Однако обе стороны, участвовавшие в полемике, еще очень непоследовательно проводили в жизнь принципы научной критики источников, выработанные В. Н. Татищевым: часто в подтверждение своих взглядов и Миллер, и Ломоносов ссылались на весьма недостоверные известия, почерпнутые из поздних источников (скандинавские саги, Синопсис). Очень ярко проиллюстрировал «блеск и нишету» рационалистической историографии анализ полемистами летописного известия о призвании варягов. Миллер отверг летописную интерпретацию этого известия, характерную для всей феодальной историографии, выдвинув тезис о завоевании варягами Руси. Нельзя не отметить, что в историо графиг XIX в. тезис этот получил довольно широкое распространение. Но вывод Миллера покоился не столько на анализе источников, сколько на характерных для европейской исторической мысли того времени представлениях о завоевании одного народа другим как основе возникновения средневековых государств. В вопросе же о происхождении варягов Миллер просто отступил от рационалистической критики, откровенно повторив известия «Повести временных лет».

26.06.2017