Новый подход

Новый подход

То новое, что появлялось в России в первой четверти XVIII в., приходилось защищать, обосновывать исторически и теоретически. Значительный сдвиг произошел поэтому в понимании самих задач истории: она начала осознаваться как государственное дело, тесно связанное с политическими интересами утверждавшегося абсолютизма3.

Новый подход к назначению истории выразил известный церковный и политический деятель петровского времени Г. Бужинский: «В истории, - указывал он в предисловии к одному из произведений С. Пуфендорфа, - ...обрящещи откуда себе и обществу пользу сотвориши». Конечно, сколько-нибудь резкого разрыва с предыдущим временем не было: Бужинский ссылался при этом на Тита Ливия, и в самой ссылке на старину видна характерная для средневекового мировоззрения ориентация на традицию, авторитет. Да и в обосновании самого петровского самодержавия использовались термины старых средневековых теорий: для того же Бужинского Петр был «царь Российский христианского Иисранля». История ставилась в положение служанки идеологии, подыскивающей нужные примеры для обоснования абсолютистских доктрин. Так, Феофан Прокопович, доказывая превосходство монархии над другими формами правления, писал: «Аще и не сведоми кому были самые внутренняя добра общаго вины, в таком . правительстве содержимся, то довольно тое показати примеров едва не со всех народов и веков». Сколь в принципе ни анти историчен был такой подход, он в перспективе вел к развернутым и продуманным концепциям дворянских историков с характерной апологией абсолютизма.

В ходе событий первой четверти XVIII в. Россия превратилась в могущественную европейскую державу, повысился ее международный авторитет. Как писал, несколько идеализируя положение вещей, Г. Бужинский, те европейские страны, которые «еще не достаточно о Государстве Российском глаголаху и рассуждаху, худыя мнения на лучшая премениша».

18.10.2017